Солдаты бессрочной медицинской службы

Недавно врачи скорой помощи отметили свой профессиональный праздник. Каждый год трое из десяти человек в Верхнепышминском районе с тревогой и надеждой набирают «03». 30 тысяч вызовов – такова статистика Станции скорой медпомощи за 2016-й год. И последние 10 лет эта цифра не меняется.

Наш собеседник – заведующий станции скорой помощи Верхнепышминской ЦГБ им. П.Д. Бородина Андрей ОРЛОВ (на фото). Работает врачом 31 год. Путь в профессии - традиционный: после института – интернатура по «скорой», после распределения - 8 лет работы в СМП Верхней Пышмы. Есть и опыт работы в специализированной реанимационной бригаде в Екатеринбурге. В спецбригаде требуется особая квалификация и особые возможности, которых нет ни у фельдшера, ни у врача. Спецбригада нужна там, где грань жизни и смерти особенно тонка – отказ сердечно-сосудистой, отказ дыхательной системы, шок и требуется срочное протезирование этих жизненно важных функций. К сожалению, ни в Верхней Пышме, ни в Среднеуральске реанимационной бригады нет. Подобные функции возлагаются на линейные - врачебные и фельдшерские бригады. А по области зачастую нет и врачебных бригад, одни фельдшеры. Нельзя в полной мере сделать для человека все, что требуется… Андрей Викторович признается, что ему по душе «адреналиновый» график работы на «скорой»: «Я не смог бы сидеть на участке. Хочу жить полноценной и полнокровной жизнью». 
Он же рассказал, для сравнения, что за рубежом функции врача «скорой» выполняет парамедик. Но его задача - довезти пациента до больницы и уже там передать в руки многочисленных специалистов. Кроме того, в распоряжении парамедиков «умная» современная аппаратура. В России же работает «человеческий» фактор, может, еще и поэтому догоспитальный этап у нас сильнее, чем на Западе. Если «у них» в приемном отделении на одного больного - 10 докторов, то «у нас» - на все отделение один доктор. Потому основной акцент в России делается еще и на амбулаторно-поликлиническую службу. Главное – предупредить болезнь. А в случае нештатной ситуации сотрудники СМП «выжмут» максимум, чтобы пациент был жив и, по возможности, здоров. 
— Чтобы скорая помощь успевала везде и всегда, ее вызовы разделили на два вида: с угрозой для жизни (вызовы, собственно, по «скорой») и без угрозы для жизни, но с угрозой для здоровья (неотложная помощь), - рассказывает Андрей Викторович. - Такое разделение вызовов – большой плюс. Прибывшая «неотложка» может и лечение назначить, и больничный лист выписать. «Скорая» же лечение не назначает и «больничных» не выписывает, у нее совсем другая задача – спасти жизнь.Бывает, что «неотложные» вызовы уходят на «скорую». Допустим, ехала бригада на простую температуру, а оказалось, что у человека менингит. Силами «неотложки» с этим не справиться. Тогда к пациенту приезжает «скорая» и госпитализирует его в медучреждение, возможно, даже в Екатеринбург. Наиболее частый «увозимый» диагноз – инфаркт.
Есть разница и во времени доезда медицинских бригад до пациента. Если в резерве «неотложной» помощи – 2 часа, то временной норматив «скорой» - 20 минут. Однако и здесь есть свои нюансы: от Верхнепышминской станции скорой помощи до самой дальней «точки» района – 55 км. Конечно, покрыть такое расстояние за 20 минут нереально. Учтем еще и не всегда идеальное качество наших дорог. Поэтому все это оговаривается в «дорожной карте». Так, исходя из этого документа на 2017 год, в 20-минутный норматив попадает 88% всех вызовов. 
Стабильный ажиотаж, когда количество вызовов у «скорой» превышает количество бригад, происходит с 17 вечера до 12 ночи. Зимой в период простудных заболеваний и особенно в эпидемию гриппа, число вызовов увеличивается в два раза. Летом – свои трудности. Многие пациенты «скорой» - садоводы-инсультники. И тут задача – как найти сад, расположенный порой «у черта на куличках», а затем и добраться до пациента, минуя препоны и заборы. Очень сложно уложиться в 20 минут.
— Разграничение вызовов здесь только на пользу, - говорит Андрей Викторович. - Приказ гласит: «Вызовы по форме неотложной обслуживаются после того, как обслужены все вызовы по экстренной форме». Бывает, бригада поворачивает с пути по неотложному вызову и мчится на ДТП, где возможна уже прямая угроза жизни. А неотложный вызов опять ждет своей очереди. Потому есть смысл часть вызовов со «скорой» убрать, часть вызовов «неотложки» отдать в поликлинику. Но возникает конфликт с населением. Человек в стрессовой ситуации вряд ли способен объективно оценить свое состояние и будет считать свой случай наиболее важным и экстренным. Поэтому диспетчер, принимающий вызов, действует по правилам определенного алгоритма. Задавая наводящие вопросы о состоянии больного, специалист пытается выяснить, насколько оно угрожающее. Здесь на помощь диспетчеру приходит компьютерная программа АДИС, которая, помогая идти по дереву алгоритма, разбивает вызовы на 9 категорий по степени критичности. Конечно, в качестве приоритетных – вызовы к детям и беременным женщинам, независимо от тяжести их состояния.
Подниму актуальный вопрос, - продолжает наш собеседник. - Как оптимально распределить время прибытия бригады к пациенту, чтобы уложиться в нормативные 20 минут? Во-первых, человеку, несмотря на стрессовое состояние, надо как можно точнее ответить на вопросы диспетчера. Это нужно, чтобы определить профиль выездной бригады - достаточно ли фельдшера или нужен врач. Если ДТП, то точное местоположение аварии. И, чтобы правильно, по показаниям подобрать медицинскую укладку, – набор медикаментов (всего у специалистов «скорой» - 12 видов различных укладок, в том числе - универсальная в желтом чемоданчике). Перед бригадами должна быть поставлена конкретная задача: куда ехать, какие взять препараты, оборудование и на какой вызов ехать раньше. При этом на расспросы диспетчера дается 2 минуты. 
Во-вторых, чтобы сэкономить время, бригаду лучше встретить. Указать дом, подъезд, этаж. Конечно, если около больного вас никто не заменит, то лучше остаться с больным. И, кстати, домашних животных во время визита врачей лучше изолировать. Во время скрупулезных процедур, таких, как укол в вену, медик должен быть предельно сосредоточен. Агрессивное поведение вашего, даже маленького питомца не должно его ни отвлечь, ни напугать. Это может навредить пациенту.
— А если «ехать не надо», но человек настаивает? 
Тут все просто, - поясняет Андрей Викторович. - Если человек настаивает на вызове, то лучше поехать. Как и то, если есть сомнения, госпитализировать или нет, – надо госпитализировать. В медицине вообще сложно что-то сказать со 100%-й уверенностью. Каждый случай индивидуален, каждый вызов имеет свои нюансы. 
Конечно, краеугольный камень для врача – медицинский стандарт, который переводит врачевание в сферу почти математическую. Инициатива в медицине – вещь довольно щекотливая. Шаг в сторону от правил, установленных Стандартом, карается разборками со страховыми компаниями или судами с родственниками пациентов. И все же… 
Вот случай, знакомый многим мамам: у ребенка поднялась температура. Мама обращается к врачу с просьбой снизить градус. Медицинский стандарт доктора отсылает к цифре «38,5» - только при этой температуре позволено дать жаропонижающее. Однако, если у ребенка есть сопутствующие заболевания, то терпим только до «38,0». Мы знаем, это нужно, чтоб начали действовать защитные силы организма, чтоб температура убивала вирус. Иначе ребенок будет болеть дольше, и риск осложнений увеличится. Но если мама просит снизить температуру, мы идем навстречу. Идем навстречу и при выборе жаропонижающего препарата. Часто пациентам сложно доказать свою точку зрения. Поэтому докторам все же спокойнее работать по Стандарту. Это оправдано, тем более на «скорой», в условиях ограниченного времени. 
Еще одна важная деталь: в рамках новых Правил функционирования выездных бригад скорой медицинской помощи санитаров из штата «скорой» убрали вообще. Это надо учесть, когда возникает потребность транспортировки пациента. 
— В обязанностях бригады присутствует хитрая формулировка: «должны обеспечить», - поясняет Андрей Викторович. - Если у вас есть возможность, нужно помочь доктору донести больного до машины. Конечно, если не позволяет здоровье, надрываться не надо. Нам на вызове достаточно одного больного. 
Скажу, что любой из медицинской бригады не откажется нести пациента. Но пронесет, скажем, врач 100 кг по этажам без лифта… А далее еще вызов, а там - нужна люмбальная пункция, или укол в подключичную область, где артерия, вена, нерв и верхушка легкого. Если ты ошибешься хоть на 2 мм, попадешь не туда – ужас! Линейному фельдшеру, у которого после ручной транспортировки появится тремор, будет потом сложно работать с детскими венами или астматиком, у которого вены на пальцах ищут… В таком случае «мобилизоваться» можно соседям, между которыми сильна взаимопомощь.  
К сожалению, в наши дни работа сотрудников СМП также достаточно опасна и трудна. В первые месяцы 2017 года в субъектах РФ существенно возросло количество случаев нападения на медицинских работников во время исполнения должностных обязанностей и на автомобили скорой помощи. «Уже подготовлен и внесен в Государственную Думу законопроект, где такие нападения караются уголовной ответственностью, – выразила свою точку зрения председатель ЗакСобрания Свердловской области Людмила БАБУШКИНА. - Я поручила заместителю председателя, руководителю профильного комитета посмотреть все, что касается этого вопроса, изучить внесенный в Государственную Думу законопроект. И подготовить предложения для обсуждения на комитете и в последующем на заседании Законодательного Собрания. Необходимо принимать меры и наказывать тех, кто нападает на врачей. Нельзя мириться с этим». Не миновала чаша сия и верхнепышминских медиков.
— Нападения бывают в среднем 5-10 раз в году, - подтвердил Андрей Викторович. – Это когда уже агрессия с повреждениями. А конфликтные ситуации происходят постоянно. Возникают они, скорее всего, от недопонимания пациентами функций и задач скорой помощи. Кроме того, частые «клиенты» «скорой» – асоциальные элементы: алкоголики, дебоширы. При этом можно еще понять, когда угроза происходит от психически больного человека. Но особо обидно проявление агрессии от, казалось бы, здоровых людей. Никогда не пойму как алкоголиков или наркоманов с психозом, так и тех, кто в грубой форме требует от бригады «скорой» невозможного или то, что не положено. В случае, когда существует угроза жизни, для медицинской бригады установка такая: «Делать все, чтобы сохранить свою жизнь». Если присутствует агрессия, самое простое (если удается) – покинуть адрес даже без оказания помощи. У нас единственно юридически закрепленное разрешение: не оказывать помощь при угрозе своей жизни. А если покинуть помещение не удалось, значит, надо в нем забаррикадироваться и позвонить на станцию. 
Врачи «скорой» - люди особые. Даже место происшествия они видят под другим углом. Травмы и кровь - это то, что замечаем мы, простые обыватели. Врачам «скорой» некогда и просто нельзя бояться. 
— Если становится страшно, надо бросать эту работу, - говорит Андрей Викторович. - Страх хорош тем, что он защищает, но он и парализует. Так и на месте ДТП видишь, прежде всего, не кровь, а стараешься понять, что у человека нарушено и что можно сделать. А дальше делаешь свое дело и все. Меня всегда удивляла ситуация: приезжаешь на вызов - лежит пострадавший. Пока «скорой» нет – народ бездействует. Как только подъезжает бригада, так сразу все становятся «экспертами», и начинается поток советов. Самое радикальное - скорее забирать пациента оттуда и лечить, как положено. 
Есть такой синдром - эмоционального выгорания, он характерен для медицины и наиболее выражен в нашей профессии – реаниматологов, хирургов, специалистов «скорой», всех, кто работает с экстримом. Скажу прямо: если я буду «умирать» с каждым пациентом, то придется просто-напросто бросить свою работу. Порой мы можем казаться безразличными, но это не так. Скорее, это инстинкт самосохранения. Нельзя все очень близко воспринимать – не выдержишь, особенно если сталкиваешься с этим каждый день. Врачи вообще странные люди. Мы даже на отдыхе о медицине разговариваем. Окружающих некоторые темы даже шокируют: «Как об этом можно спокойно говорить?!» А для нас это вполне естественно. 
Что я ценю в своей профессии? Удовлетворение от работы. Хочется сознавать, что делаю что-то хорошо, что-то лучше всех. Например, в спецбригадах есть неофициальная конкуренция, кто сколько спас человек, сколько вывел из клинической смерти. Со временем видишь, что у кого-то показатели лучше. Начинаешь интересоваться: что же такого он делает? Потому что стандарты мы все читаем, но здесь как раз играет роль искусство врача, личное мастерство. А за счет него можно увеличить количество спасенных жизней, и это здорово! 
Наталия САВРАН, "Среднеуральская волна"

 

Рубрики сайта: 

Информация на сайте предназначена для лиц старше 16 лет.

При использовании информационных материалов гипертекстовая индексируемая ссылка на «SREDNEURALSK.ru» обязательна.                                                          (с) 2006-2014 Черменинов Александр Борисович / SREDNEURALSK.ru                                                                                                                                          

HOSTED BY SUGRES.RU